Покушение на президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова в очередной раз продемонстрировало реальное состояние российской кавказской политики. Стабилизация на Кавказе, считавшаяся едва ли не главным достижением путинского президентства, как была, так и остается фикцией.

Круг замкнулся: реальное положение России на Кавказе с 22 июня 2004 года, момента дерзкого нападения боевиков на Назрань, до 22 июня 2009 года, момента покушения на президента Евкурова, по существу не изменилось. Очевидно, что факт гибели Масхадова или Басаева, сдача центром Чечни Рамзану Кадырову или попытки поставить на Ингушетию вместо рассорившегося со всеми местными политическими силами генерала ФСБ Мурата Зязикова гвардии полковника Юнус-Бека Евкурова, никак не связанного с прежними внутриингушскими разборками, не меняют ситуацию по существу. Кремль не контролирует ситуацию на российском Кавказе в той мере, чтобы считать находящиеся там субъекты федерации обычными регионами: они по-прежнему не застрахованы ни от убийств высших чиновников, ни от повторения трагедии Беслана.

У России по-прежнему нет никакой стратегии на Кавказе - есть лишь тактика относительной и во многом искусственной стабилизации в каждой конкретной республике. После покушения на Евкурова федеральный центр вновь оказался на политической развилке в отношении Ингушетии.

Зязиковский вариант, при котором президент не идет ни на какие контакты с местным населением и сам ничего не контролирует, уповая на федеральные спецслужбы, мира Ингушетии не принес. Назначение Евкурова было попыткой федеральной власти впервые внедрить в проблемной республике некие цивилизованные правила. Новый президент попытался не противопоставлять безопасность и стабильность демократии и гражданскому обществу. С одной стороны, он призывал к бескомпромиссной борьбе с террористическим подпольем, а с другой - вел переговоры со всеми политическими силами в республике, требуя от федеральных силовых структур самого главного - соблюдения закона. И это стало приносить плоды, доверие населения начало восстанавливаться.

Судя по развитию событий после покушения на Евкурова, идти этой дорогой федеральный центр едва ли захочет. Возрастает вероятность объявленной или необъявленной полномасштабной и бессрочной контртеррористической операции в масштабах всей республики. И в качестве модели, скорее всего, будет избрана кадыровская Чечня. В глазах Кремля Рамзан Кадыров, правящий Чечнёй как собственной вотчиной без оглядки на российские законы, - самый успешный чиновник в регионе.

После встречи с Медведевым, Кадыров прямо заявил, что по поручению президента намерен лично возглавить контртеррористическую операцию в Ингушетии. После истории со снятием режима КТО в Чечне известно, что Кадыров слов на ветер не бросает: если объявил, что поручили, значит, через несколько дней будет подтверждение из Кремля. "Чеченизация" же Ингушетии будет знаменовать дальнейшее самоустранение России от решения кавказских проблем, когда часть российской территории отдается в оперативное управление "доверенному лицу". Но в Кремле, похоже, даже думать не хотят, как будет выглядеть ситуация в самой Чечне, случись что с Кадыровым.

Налицо полное отсутствие у власти идей, как и что делать на Кавказе. Что и неудивительно. Это естественный результат того отрицательного отбора, который проводился в течение последних девяти лет сознательно, начиная с зачисток ТВ-пространства и заканчивая выстраиванием "вертикали", которая на практике привела еще к большей асимметрии, чем была в "лихие 1990-е". Когда девять лет все было подчинено одному лишь пропагандистскому доказательству того, что "на Кавказе все спокойно", а уровень менеджмента определялся полетами на самолете, жесткими рублеными фразами и посещениями военных городков вкупе с угрозами в адрес "международных террористов", трудно было бы ожидать иного итога.